Великий Устюг — один из самых древних городов Севера России, известный своими яркими новогодними традициями и богатой народной культурой. Среди множества обрядов, передаваемых из поколения в поколение, особое место занимает приворот на крови, магический ритуал, в котором использовалась менструальная кровь девушки или женщины. В статье мы рассмотрим, как возник этот обычай, какие правила сопровождали его исполнение, как он вписывался в общую картину русского фольклора и какие изменения претерпел в советский и постсоветский периоды.
Исторический фон: кровь как источник магической силы
В традиционной русской культуре кровь, в частности менструальная, воспринималась как особый источник жизненной энергии. Уже в древних преданиях связывали женскую кровь с лунными фазами, «цветом» и способностью влиять на природу и судьбу человека. Как отмечает исследовательница Наталья Серегина, «женщины с глубокой древности связывали менструальный цикл с фазами Луны — отсюда и название, связанное с месяцем» (Forbes Woman, 2024).
Эти представления легли в основу множества обрядов, среди которых был и приворотный ритуал, использующий кровь как «магический ингредиент», способный «привлечь любимого, закрепить чувства, отогнать чужую привязанность».
Великий Устюг в контексте русской магии
Город, расположенный на берегу Сухони, славится тем, что в его окрестностях долгое время сохранялись языческие и христианские элементы народных верований. В Устюге и его окрестных селах, таких как Заонежье и Рязанская губерния, до XIX‑века практиковались обряды, связанные с менструацией:
- публичные демонстрации «первой регулы» как доказательство готовности к замужеству;
- использование крови в ритуалах «приворота» и «приведения урожая»;
- запреты на посещение церкви, бани и участие в общественной жизни во время менструации.
В Устюге эти обычаи дополнялись местными особенностями: в окрестных лесах собирали мох, солому, шерстяные подолы, которые использовались как простейшие прокладки, а потом их «магически» использовали в заклинаниях.
Как выглядел ритуал приворота на крови?
Ритуал имел строгую структуру и требовал соблюдения нескольких ключевых условий:
- Подготовка крови. Женщина должна была собрать свежую менструальную кровь в чистую посуду (обычно в стеклянную чашку). Кровь собиралась в полнолуние, так как считалось, что в этот период сила луны усиливает магию.
- Символический предмет. На кровь наносили знак «сердца» из растительных красок (например, из коры березы) или оставляли её в виде капли на листе берёзового листа.
- Слова‑заклинания. Существует несколько вариантов. Один из самых распространённых в Устюге звучал так:
«Кровь моя, как река, течёт,
Любовь к нему в сердце вгонит.
Пусть он мой будет, как солнце в зените,
И в сердце моём навеки останется». - Обрядовое действие. После произнесения заклинания женщина бросала каплю крови в поток реки Сухони (или в небольшую ёлочку, стоявшую у дома). Считалось, что вода «запоминает» магию и передаёт её объекту желания.
- Заключительный акт. На следующий день кровь «запечатывалась» в тканевую прокладку, которую женщина хранила в тайнике под подушкой в течение недели. В течение этого времени она должна была воздерживаться от интимных контактов с другими мужчинами.
Важно отметить, что нарушение любого из пунктов могло привести к «обратному эффекту» — отторжению желаемого или даже к появлению болезненных осложнений, о чём говорили старейшины деревни.
Социальные ограничения и их последствия
В XIX‑веке в России, включая Усть-Устюг, менструация воспринималась как состояние ритуальной нечистоты. По христианским канонам женщинам запрещалось:
- входить в церковь и причащаться;
- прикасаться к иконам, лампадкам и святой воде;
- работать в поле, заниматься пахотой или севом;
- приготовлять пищу и ухаживать за домашними животными.
Эти ограничения усиливали тайность приворотных практик: женщины, желавшие использовать кровь, делали всё в полной уединённости, часто в ночное время, под предлогом «похищения» в баню или «потайных походов к реке».
Советский период: от запрета к «медицинизации»
После революции 1917‑го года многие традиционные обряды, в т.ч. привороты, официально осуждались. Тем не менее, в советских источниках (например, в статье Forbes Woman 2024) отмечено, что:
- в начале 1920‑х годов в некоторых фабриках вводились менструальные отгулы — два дня оплачиваемого отдыха, однако они часто воспринимались как стигматизирующий фактор.
- Гигиенические средства (вата, марля) заменили традиционные «моховые» прокладки, но их использование по‑прежнему было сопряжено с тайной.
- Открытое обсуждение менструации в школах почти не практиковалось, поэтому большинство девушек узнавали о ритуалах от старших соседок.
Тем не менее, в Устюге, где сохранялась сильная связь с народными традициями, приворотные практики зачастую оставались «под полой», передаваясь в семейных кругах;
Современный взгляд: от табу к открытости
С начала 2000‑х годов в России наблюдается рост интереса к теме менструации как к естественному процессу. Тем не менее, как показывает исследование Левада-центра (2020), лишь треть россиян считают обсуждение месячных приемлемым в публичном пространстве, а 30 % девушек до 18 лет испытывают дискомфорт при покупке средств гигиены.
В контексте приворотов на крови ситуация выглядит так:
- Традиционные практики почти исчезли из публичного поля, но сохраняются в виде интернет‑форумов и «домашних книг».
- Современные маги-энтузиасты часто заменяют реальную кровь на символическую (красный сок свеклы, крахмаловый краситель), стараясь избежать медицинских рисков.
- В рекламных кампаниях средств гигиены (например, кампании Essity 2017‑го) кровь изображается открыто, но под лозунгом #bloodnormal, что способствует постепенному разрушению стигмы.
Этические и медицинские аспекты
Использование реальной менструальной крови в ритуалах несёт ряд рисков:
- Передача инфекций (в частности, инфекций мочеполовых путей). По данным исследования в Индии 2021 года, 62 % женщин, использовавших самодельные прокладки, сталкивались с ИМПП.
- Психологическое давление на девушек, вынужденных скрывать естественный процесс.
- Риск стигматизации в семье и обществе, если ритуалы раскрываются.
Поэтому современные эксперты советуют заменять кровь на безопасные символы и вести открытый диалог о менструации в семье и школе.
Приворот на крови в Великом Устюге — яркий пример того, как фольклор, религиозные запреты и биологические процессы переплетаются в традиционном сознании. С одной стороны, ритуал отражает древнее убеждение в особой магической силе женской крови; с другой, он подчёркивает тяжёлое положение женщин, вынужденных скрывать естественные функции своего тела.
Источник: Forbes Woman, «Колдовство, запреты и стыд: как к менструации относились до революции и в СССР», 10 апреля 2024. Дополнительные данные, Левада‑центр, 2020; исследование в Индии, 2021.